Выборка по метке: "Современная проза". Страница 322

Под Новый год в деревне случилось чудо. На снегу появились отпечатки следов огромного человека. Кто их оставил? Дед Мороз? Снежный человек? Собравшиеся на каникулы дачники с подозрением смотрят друг на друга и пытаются угадать, кто, а главное как это сделал? Или на самом деле по деревне прошел трехметровый великан? Но от этой загадки всех отвлекает еще более странное событие. Надо спасать девушек, заблудившихся в "лабиринте времен". Медлить нельзя, времени отпущено только до ночи, а деревня отрезана от мира внезапным снегопадом. 
Александр и Оксана ныряют в зазеркалье, чтобы разобраться в причинах чужих проблем и находят там ответы на свои, еще не заданные вопросы.

Выдох. Перестук каблуков. Быстрый взгляд, брошенный так, что и не поймать, — это обычный ритм Таниной жизни. Все или ничего, любить или ненавидеть — яростно стучит в ее крови, закипающей, когда рядом он — ее муж, ее возлюбленный, ее враг.

Они кружат друг вокруг друга в сумасшедшем ритме смертельного танца и, глядя в глаза партнеру, видят там только свое отражение. Они истязают себя любовью и ненавистью, ведь вся их жизнь — это страстный танец, это коррида. Только вот кто из них матадор, а кто бык?..

На земле, пропитанной нефтью, иногда загораются огни, которые горят много десятков лет, и их погасить невозможно. Так же и в литературе – есть темы, от которых невозможно оторваться, они притягивают к себе и парализуют внимание. К одной из таких тем обращается Ирина Муравьёва в неожиданной для её прежней манеры повести «Жизнеописание грешницы Аделы». Женщина, в ранней юности своей прошедшая через гетто, выработала в душе не страх и извлекла из своего сознания не робкую привычку послушания, напротив: она оказалась переполнена какой-то почти ослепительной жизненной силы. Талант опереточной актрисы – не более чем слабое отражение её незаурядного жизненного таланта, настолько же яркого, насколько и злого, и мелочного настолько же, насколько и великодушного. Характер Аделы – это характер почти запретный, поскольку если такому характеру было бы позволено распространиться на земле, всё наше существование на ней состояло бы исключительно из жертв, из страстей и желания мести. Тем более странно, что Муравьёвой удаётся убедить читателя в том, что этой её героине, написанной на стыке гротеска и беспощадной точности, знакома любовь…

Эту старую историю не вспоминают в семье МакГреев. Ее стараются забыть, как страшный сон, стереть из памяти, чтобы и следа не осталось. Но она просачивается из глубины веков, словно ядовитый дым, и всегда напоминает о себе новой трагедией. Давным-давно вещунья сказала: «Каждый потомок проклятого рода изопьет в назначенное время чашу свою и будет она полна горечи». Теперь это время настало для Джерарда, последнего в роде МакГрей. Он встречает девушку и влюбляется в нее так, что кажется, словно ты проклят, лишен воли и приговорен к ней навечно. Чем обернется для него семейное проклятие? Просто безумием? Или озверев от ревности, он убьет ту, ради которой не жалко целого мира? Ведь никому другому, кроме него, она принадлежать не смеет. Нет, он не был готов к такому. Она тем более…   

Моя идеальная жизнь оказалась ложью. Теперь я сделаю все, чтобы раскрыть правду.
Не так давно у меня было все, о чем только может мечтать девушка: замечательные друзья, любимый молодой человек, любящая семья. Но никто из них не знает, что я мертва. Чтобы раскрыть мое убийство, моя давно потерянная сестра-близнец Эмма заняла мое место. Она спит в моей комнате, носит мою одежду, называет моих родителей мамой и папой.
А убийца наблюдает за каждым ее шагом.
Я плохо помню свою жизнь, поэтому могу лишь наблюдать за тем, как Эмма пытается разгадать тайну моего исчезновения. Чем дальше она копает, тем больше появляется подозреваемых. Оказывается, мы с друзьями играли во множество игр – игр, которые разрушали жизни людей. Каждый может хотеть мести… Любой может желать моей смерти, а теперь и смерти Эммы.

Третья часть знаменитой эпопеи.

Это — захватывающая сага о любви с элементами эротики и детектива. Уже сегодня критики сравнивают новый роман С. Малкова с лучшими образцами русской эпической прозы.

Основное достоинство книги, — четкая расстановка нравственных акцептов. Тонкий психолог — автор не пытается выгораживать «плохих» героев, придавая им отрицательное обаяние и наделяя страдающей душой, равно как и не добавляет лишних непривлекательных черт героям положительным. Черное есть черное, а белое есть белое, и не следует забывать, что смешение этих цветов дает неприглядную серость.

Само название эпопеи — «Две судьбы», можно трактовать, скорее, не как частные биографии, а как два пути, которые выбирают для себя люди. Трудный путь честности, любви, верности идеалам или удобный путь лжи и себялюбия. Выбор этот стоит перед каждым из нас, и, как ни старайся обмануть судьбу, правда восторжествует. А этого всем нам и надо.

Thomas Pynchon brings us to New York in the early days of the internet

It is 2001 in New York City, in the lull between the collapse of the dot-com boom and the terrible events of September 11th. Silicon Alley is a ghost town, Web 1.0 is having adolescent angst, Google has yet to IPO, Microsoft is still considered the Evil Empire. There may not be quite as much money around as there was at the height of the tech bubble, but there’s no shortage of swindlers looking to grab a piece of what’s left.

Maxine Tarnow is running a nice little fraud investigation business on the Upper West Side, chasing down different kinds of small-scale con artists. She used to be legally certified but her license got pulled a while back, which has actually turned out to be a blessing because now she can follow her own code of ethics—carry a Beretta, do business with sleazebags, hack into people’s bank accounts—without having too much guilt about any of it. Otherwise, just your average working mom—two boys in elementary school, an off-and-on situation with her sort of semi-ex-husband Horst, life as normal as it ever gets in the neighborhood—till Maxine starts looking into the finances of a computer-security firm and its billionaire geek CEO, whereupon things begin rapidly to jam onto the subway and head downtown. She soon finds herself mixed up with a drug runner in an art deco motorboat, a professional nose obsessed with Hitler’s aftershave, a neoliberal enforcer with footwear issues, plus elements of the Russian mob and various bloggers, hackers, code monkeys, and entrepreneurs, some of whom begin to show up mysteriously dead. Foul play, of course.

With occasional excursions into the DeepWeb and out to Long Island, Thomas Pynchon, channeling his inner Jewish mother, brings us a historical romance of New York in the early days of the internet, not that distant in calendar time but galactically remote from where we’ve journeyed to since.

Will perpetrators be revealed, forget about brought to justice? Will Maxine have to take the handgun out of her purse? Will she and Horst get back together? Will Jerry Seinfeld make an unscheduled guest appearance? Will accounts secular and karmic be brought into balance?

Hey. Who wants to know?

Три истории о невозможной любви. Учитель из повести «В поисках» следит за таинственным незнакомцем, проникающим в его дом; герой «Тихого друга» вспоминает встречи с милым юношей из рыбной лавки; сам Герард Реве в знаменитом «Четвертом мужчине», экранизированном Полом Верховеном, заводит интрижку с молодой вдовой, но мечтает соблазнить ее простодушного любовника.

Романы в письмах Герарда Реве (1923–2006) стали настоящей сенсацией. Никто еще из голландских писателей не решался так откровенно говорить о себе, своих страстях и тайнах. Перед выходом первой книги, «По дороге к концу» (1963) Реве публично признался в своей гомосексуальности. Второй роман в письмах, «Ближе к Тебе», сделал Реве знаменитым. За пассаж, в котором он описывает пришествие Иисуса Христа в виде серого Осла, с которым автор хотел бы совокупиться, Реве был обвинен в богохульстве, а сенатор Алгра подал на него в суд. На так называемом «Ослином процессе» Реве защищался сам, написав блестящую речь, и все обвинения с него были сняты. Две книги, впервые публикующиеся в русском переводе, сыграли в жизни Герарда Реве решающую роль и стали подлинным событием литературы XX столетия.